busechka

Саша,

Долго сидел перед чистым листом, и не мог начать писать – все не мог найти форму, как к тебе обратиться. Обращаться «на вы» – нелепо, для этого нужно как минимум иметь уважение к человеку, которому пишешь. Да ты и сам, не припомню, чтобы обращался к кому-нибудь «на вы». Писать «здравствуй» было бы странным – хоть я человек вполне гуманистических взглядов, но здоровья тебе не желаю. Посему, так и обратился – «Саша»: неуважительно, фамильярно, и без пожелания здоровья.

Знаю, хочешь спросить – почему я, человек практически незнакомый, решил вдруг тебе написать, вспомнив подзабытый в народе эпистолярный жанр? Попробую объяснить свои мотивы. Очно виделись мы с тобой трижды, и один раз даже пожали руки – было это в те далекие времена, когда большинству населения казалось, что тебя еще можно перевоспитать. Я был тогда журналистом, ты – начинающим царем. Мы находились в перманентном конфликте: я портил тебе настроение своими статьями и коллажами, еженедельно выходившими на последней странице газеты «Имя»; ты – последовательно закрывал все газеты, в которых я работал.

Но пишу я тебе совсем не поэтому: мог ведь просто ждать своей минуты радости, воспользовавшись неопровержимой мудростью – «если долго сидеть на берегу, увидишь как по реке проплывает труп твоего врага». Ты заставил меня писать, посадив в тюрьму моих друзей. Посадил цинично, подло, проведя их через все круги ада – пытки, унижения, физические страдания. Когда-то один из них – Андрей Санников – писал тебе письма, публикуя их в газетах, и пытаясь наставить на путь истиный: сначала два «Письма Саше», потом «Предпоследнее письмо Саше». Не так давно я понял, что больше он тебе писать не будет – теперь уж вы вряд ли пересечетесь: когда он выйдет на свободу, тебя уже не будет. Вы разошлись во времени – какой смысл человеку, думающему о будущем, общаться с человеком, живущим прошлым. Но будет несправедливым, если никто больше не сможет сказать тебе, что думает о твоей персоне. Поэтому я и решил написать. Написать, чтобы ты понимал – всегда найдется человек, который черкнет тебе пару строк. Пусть даже и в тюрьму.
( Read more... )

Официальный пресс-релиз Госдепартамента США

Сегодня, при обсуждении белорусской темы, самое популярное слово -- "санкции". Вариативность их применений настолько широка, что только определение спектра их применения уже позволяет вести нешуточные политические игры. Сегодня можно с уверенностью сказать, что единственной страной, которая будет последовательно и методично бить белорусский режим санкциями -- это США. И разговор Ирины Красовской и Натальи Коляды с Хиллари Клинтон этот тезис полностью подтверждает. Один из ведущих американских политиков, когда речь зашла о запрете на въезд в страны Евросоюза и США, сказал: "Я постараюсь добиться максимального расширения списка, в том числе и для господина Мартынова". Пожалуй, подобного прецедента в истории дипломатии еще не было -- министр иностранных дел, не имеющий права въезда в другие страны.

В Европе все гораздо сложнее. Здесь есть сторонники трех различных вариантов введения санкций.

Ястребы. Ранее пустовавший список сторонников жесткой позиции по отношению к "последней диктатуре Европы", сегодня активно пополняется. Главную роль здесь играют Польша, Чехия, Германия, Швеция, Великобритания и Голландия. Первые четыре страны ранее находились в лагере "голубей", на протяжении многих лет заигрывая с режимом Лукашенко. Но эти игры привели к тому, что на кону оказались карьеры четырех европейских министров иностранных дел, играющих в Европе ведущие роли -- Шварценберга, Сикорского, Вестервеле и Бильдта. После "ночи длинных ножей" 19 декабря у них не осталась выбора, кроме как возглавить лагерь самых жестких противников Лукашенко. Голландия традиционно старается оставлять мораль в арсенале своих политических достоинств, а появлению среди "ястребов" Великобритании Беларусь обязана Глобальной международной артистической кампании, проводимой Белорусским Свободным театром. Именно благодаря включению огромного числа артистов, общественных деятелей и политиков в этот проект, правительство Кэмерона уловило наконец сигнал о белорусской ситуации.

Голуби. Лагерь поклонников белорусского диктатора сегодня открыто возглавляет Италия, которая выступает против любых санкций. Активными компаньонами итальянцев выступают Литва и Латвия, надеющиеся получить от Лукашенко экономические преференции за отказ от моральной позиции. Причем, Литва, поддерживая Лукашенко, ставит на кон карьеру своего президента Дали Грибаускайте, испытывающей к нему подлинную симпатию. Ее страсть поставила крест на традиционно добрых отношениях литовских первых лиц с американским руководством. Те американские политики, которые не церемонятся в высказываниях, называют ее "fat cow"; те, что помягче, оценивают литовского президента как женщину "не очень умную". Сегодня, когда встречаешь кого-то из литовских дипломатов за рубежом, они непременно говорят фразу "вы же понимаете, что наш президент -- это не вся Литва, как и Лукашенко -- не вся Беларусь".

Страусы. Самый многочисленный блок стран. Это те, кто не хочет ничего знать о Беларуси, и уж, тем более, принимать какие-то решения. Среди них есть те, у которых в песке находится только клюв, а есть те, у кого из песка торчит только подобие хвоста. Те же Португалия, Испания или Франция с удовольствием не делали бы каких-то резких телодвижений, оставив все, как есть. Но желание участвовать в политических процессах все-таки вынуждено будет разводить их по лагерям.

Администрация Лукашенко мобилизует сегодня все свои группы влияния, включая теневые белорусские пролукашенковские группы, работающие в евроструктурах. К примеру, на заседание Европарламента 12 января они лоббируют присутствие там лишь двух персон: Александра Милинкевича, открыто поддерживающего расширение диалога с Лукашенко, и президента Белорусской ассоциации журналистов Жанны Литвиной, вовсе не имеющей какой бы то ни было политической позиции. Все попытки включить в группу сестру Андрея Санникова Ирину Богданову, или директора Белорусского Свободного театра Наталью Коляду, только что встречавшуюся с Госсекретарем США и представителями Конгресса США, были обречены на неудачу.

В арсенале группы Милинкевича две программы: программа максимум -- добиться не возобновления санкций против режима; программа минимум -- остановиться лишь на визовых ограничениях. Любые попытки введения экономических санкций будут торпедироваться этой группой с мотивацией "санкции никогда ничего не давали" (хотя, именно санкции и приводили к освобождению политзаключенных и уступкам режима) и "от этого станет жить хуже только рядовым белорусам" (как будто сейчас простым белорусам станет жить легче).

Позиционная борьба сторонников прессинга белорусского режима, безусловно, продолжится -- 12 января не последний день жизни. И, в конечном итоге, победит путь жесткого противостояния -- зная Александра Лукашенко два десятка лет, в этом сомневаться не приходится.